«Реал Мадрид» — «Барселона». Произнесите эту фразу громогласно — и вы вдруг почувствуете какое-то захватывающее чувство, возбуждение, беспокойство истому по всему телу. Не бойтесь, вы не заболели какой-никакой тропической лихорадкой, просто вы фанат, мадридист или барселонец, и все вышеописанные чувства можно назвать одним словом — «Эль-Классико».

На нынешний день «Эль-Классико» является вторым по значимости футбольным событием сезона на клубном уровне после финала Лиги Чемпионов. Телеаудитория матчей между «Реалом» и «Барселоной» превышает даже телеаудиторию финала Кубка УЕФА.

борьба этих двух клубов берет свое начало в 1902-ом году. вернее тогда, новорожденный «Реал» сыграл свой первый матч с «Барселоной», которой к тому времени исполнилось 3 года. «Реал» проиграл тот матч со счетом 3:1. Так зародилось величайшее противостояние двух клубов.

Время шло и противодействие «Реала» с «Барсой» приобретало все больше значимости. Но важнейшим периодом, во время которого эти два клубы вступили в новый этап в своих отношениях должно полагать пора правления Франко. Самое яростное сопротивление против него было сосредоточено именно в Барселоне и именно этой территории удалось дольше всех продолжать борьбу. Кстати, президент Барселоны возглавил то самое армия против испанского диктатора. Франко пытался всеми силами заглушить восставших. Он бесчинствовал там, убивал население. Именно в это время единственной отрадой, лучиком света в кровавом месиве, устроенным Франко, стал футбольный клуб «Барселона». Она олицетворяла бескомпромиссный дух каталонского народа. Реал же в то время был любимым клубом Франко. Матчи между «Реалом» и «Барсой» носили ныне народный выражение Каждая команда теперь как бы отстаивала честь всей нации. Каждый матч был своеобразной битвой за независимость. Мадрид против Каталонии. Именно с того периода противостояние «Реал»-«Барселона» стало приобретать четкие очертания, отношения между клубами окончательно испортились и началось время войны. Войны, которая никогда не кончится, пока будет жив хоть один мадридист или барселонец.

«Реал» под предводительством Сантьяго Бернабеу пережил особый золотой срок, который начался в 1953-ем году покупкой Ди Стефано и закончился победой в Лиге Чемпионов в 1966-ом году. впоследствии этого «Реал» не выигрывал Лигу Чемпионов больше двадцати лет.

преимущественно запомнилось коллизия «Реала» и «Барсы» в 1959-60-ых годах. «Барселоне» в 1959-ом удалась заключение и они вырвали чемпионство у «Реала» на самом финише. В 1960-ом же году эти два клуба волею судьбы встретились в полуфинале Кубка Чемпионов. Оба матча завершились победой «Реала» с одинаковым счетом 3:1. На ответный матч в Барселоне «Ноу Камп» собрал 130.000 зрителей, что является рекордом клуба. Две победы над «Барсой» стали толчком для Реала который следующие пять лет не выпускал из рук Самого Престижного Европейского Трофея.

За последующие десятилетие ненависть между этими клубами только усиливалась и сегодня «Реал» невозможно представить без «Барселоны», также как и «Барселону» без «Реала». активы одного из этих клубов моментально подстегивают другой. «Реал» и «Барселона» начали великий забег в 1902-ом на сотни лет, и остановится в этом забеге равносильно смерти.

«Эль-Классико» давно уже вышло за границы футбольного матча. Ныне — это битва двух культур, народов, традиций. На каком бы месте не находились эти два клуба, их матчи всегда собирают полный стадион и миллионы телезрителей.

Фанаты этих двух клубов давно ненавидят друг-друга. Их отношения никогда не станут даже нейтральными. В любом мадридисте, с того времени как он начал болеть за «Реал», зарождается вражда к «Барселоне». По-началу это что-то бесформенное непонятное, но потом, когда мадридист начинает осозновать всю грандиозность этого противостояния, смотрит свои первые «Эль Классико», видит на поле не просто а футбол, а битву, видит наглые выходки фанатов «Барселоны», то исподволь это что-то бесформенное превращается в огромную, пылающую адским огнем, сферу ненависти. Происходит то, что и должно было случиться.toy love movielara croft tomb raider the cradle of life divx online download how the grinch stole christmas online free into the sun

i spy movie

Давным-давно, без малого 2800 лет назад, греки, возможно, томясь от безделья, а может, решив, что сейчас самое время претворять в жизнь тезис «В Греции все есть», приняли решение построить, как сейчас сказали бы, специализированное спортивное сооружение. И не только приняли решение, а и построили почти одновременно пять, как бы сейчас сказали, стадионов, где сыны Эллады могли коротать свой досуг, соревнуясь друг с другом в скорости бега и других подобных чудачествах. А чтобы им веселее бежалось, еще и соорудили трибуны для зрителей. Самый крупный «комбинат здоровья» расположился на склонах холма Кроноса в окрестностях Олимпии, и на его трибунах могло собираться одновременно до 50 тысяч фанатов. [...]

Сейчас во многих СМИ идет грязь на Егора. Представляю Вашему вниманию публикацию о молодом и удачливом Егоре Титове, получившего в 2000 году приз «лучшего игрока России».
На фото Спартак 2000 года!

[...]

НЕУТОМИМЫЙ ГИГАНТ БОЛЬШОГО СЕКСА
Отсюда же и его феноменальный сексуальный аппетит, о котором близко знавшие его люди рассказывают со смешанными чувствами ужаса и восхищения.
(Мне приходилось не раз слышать от тех, кто был дружен с Мане,что иногда он во время беседы с друзьями в своем доме вдруг нервно вскакивал, бежал в соседнюю комнату, где отдыхала от трудов праведных Эльза Соарес, и лихорадочно занимался с ней любовью, не заботясь о том, что через неприкрытую дверь звуковая партитура этой бурной мизансцены становится достоянием гостей, которые с улыбкой и завистью комментируют темперамент амфитриона. Через пять — десять минут, удовлетворенно посапывая, Гарринча возвращается к гостям и продолжает беседу…).
Именно этими чертами был обусловлен и трагикомический эпизод (о нем мне рассказал Жоан Салданья), в ходе которого великий футболист едва не попал за решетку по причине своего необузданного темперамента.
Началась эта история в 1959 году в Швеции, где «Ботафого» был на очередных футбольных гастролях. В каком-то маленьком провинциальном городке, где команда находилась проездом всего сутки — день и ночь, Гарринча соблазнил горничную, пришедшую убрать номер. Игроков там, как всегда, разместили в комнатах по двое, но сосед Маноэла отлучился в бар выпить бутылку пива, а Гарринча за эти двадцать минут умудрился сделать свое привычное и приятное дело.
А через несколько часов команда снялась с якорей и отправилась в какой-то другой город на очередной матч.
Обычный дорожный «роман», заурядная, казалось бы, история: такие мимолетные приключения являются неизбежным следствием драконовской строгости режимов, навязываемых спортсменам. И сам Гарринча, и тысячи других его коллег в разных городах и странах проделывали такие операции миллионы раз. И много еще будет таких приключений на разных широтах и меридианах. Но только с вечным неудачником и ненасытным сексуальным хищником Гарринчей одно из них вдруг обрело характер то ли шекспировской трагедии, то ли опереточного фарса, то ли полицейского детектива. Смотря с какой стороны глядеть…
Оказалось, во-первых, что случайная подруга, которую Мане одарил своей стремительной и жаркой двадцатиминутной любовью, была, увы, несовершеннолетней.
Во-вторых, вскоре, как и следовало ожидать, обнаружились те самые последствия, которые так огорчают юных дев, доверяющих свою чистоту и нежность неопытным сверстникам или опытным, но случайным ловеласам.
Случись это в Бразилии, никто бы и бровью не повел. Но в чопорной скандинавской стране разгорелся скандал. Общество защиты одиноких матерей мгновенно установило по книгам регистрации отеля имя преступника, свершившего гнусный акт растления малолетней согражданки, и развернуло грандиозную кампанию с целью его поимки и примерного наказания. В Рио-де-Жанейро полетели письма и телексы с категорическим требованием выдать злодея для свершения над ним суда по законам цивилизованного мира.
Но кто, скажите на милость, в канцелярии бразильского профессионального футбольного клуба, занятого множеством больших и малых повседневных проблем, связанных с бесконечными футбольным турнирами и чемпионатами, будет обращать внимание на какие-то странные письма из Швеции относительно каких-то внебрачных детей?! Кто станет хотя бы дочитывать до конца депеши и телеграммы с этим вздором?!
Почта из Швеции отправлялась в корзинки для мусора. Так прошел год, потом пошел другой. Родившийся в положенные сроки симпатичненький кроха-метис (попытайтесь, уважаемый читатель, представить себе этот генетический нонсенс: смуглый метис — в стране белокурых викингов?) вызвал бурю сочувствия к девочке-матери и, соответственно, подстегнул энергию старых дев из Общества защиты одиноких матерей.
Бесплодная кампания по поиску соблазнителя продолжалась бы еще много лет, если бы не анекдотический казус: «Ботафого» снова приехал на гастроли в Швецию и, мало того, оказался в этом же самом городке, где Мане и его коллегам надлежало сыграть очередной товарищеский матч!
Гарринчу повязали прямо у трапа самолета. Ничего не подозревавший Мане отправился за решетку, так и не поняв, за что, а изумленные картолы клуба бросились за разъяснениями к местным властям. «И вскоре нам стало ясно, — рассказывал мне Салданья, — что парню светит довольно большой срок…»
Суд устроили быстрый и праведный. Когда Мане объяснили, в чем дело, он радостно засмеялся: до сих пор у него рождались только девочки. И в браке, и вне брака. К тому времени у супруги Наир родилось уже не то пять, не то шесть дочерей (а всего к концу брака их набралось восемь), а тут, пожалуйста, нате вам — парень! Наконец-то!
Потом он с совершенно невероятной в его устах деловитостью вдруг предложил: «Давайте я возьму эту девочку вместе с ребенком к нам в Рио, куплю ей там квартирку. И буду навещать пару раз в неделю. Допустим, по понедельникам и пятницам. А в остальные дни буду жить в своей семье».
«Меня чуть инфаркт не хватил, когда я это услышал, — смеялся Жоан Салданья. — Я только-только успел крикнуть переводчику, чтобы он не перевел это «предложение» для судьи. Иначе Мане добавили еще бы срок за полигамию…»
В конце концов Общество защиты одиноких матерей, осознав, с каким субъектом оно имеет дело, отозвало свой иск, решив взять под опеку бедную девочку.
А Маноэла Франсиско дос Сантоса, заклеймив позором и негодованием, решено было отпустить на все четыре стороны.
«Он так и не понял, — рассказывал Жоан, — за что к нему придираются «эти судьи» и «те старые мегеры» (дамы из Общества защиты матерей, взявшие на себя роль общественных обвинительниц). Он сидел на скамье подсудимых, невозмутимо улыбался и так и не понял, что был на волоске от очень больших неприятностей».
Это тоже было следствием генетических особенностей натуры этого человека. Индейца. Так и оставшегося индейцем до конца дней своих.
«Я ПРЕДПОЧИТАЮ KAUIACY»
И конец этот стал именно таким, каким он очень часто бывает у индейцев, вошедших в слишком тесное и столь губительное для них соприкосновение с нашей «белой» цивилизацией.
Окончив в конце концов свою игровую карьеру, он так и не смог найти себе никакого подходящего занятия. И дело не только в том, что не было у него никакого образования, не имел он даже самой простой специальности, дававшей возможность заработать себе на кусок хлеба.
Нет, он просто не умел и не мог РАБОТАТЬ! Опять-таки придется повторить: он был ИНДЕЙЦЕМ! Человеком, совершенно не приспособленным к жизни в нашем суперорганизованном мире. Человеком, живущим только сегодняшним днем. Точнее — минутой. Хочется женщину — Мане отправляется на поиски. Хочется выпить — берется за бутылку. И женщин, и бутылок в его жизни было более чем достаточно. И чем дольше он жил, тем глубже погружался в этот омут.
Друзья, отдадим им должное, пытались его куда-то пристроить. Но разве можно было придумать для него что-то подходящее? Еще в то время, когда он жил с Эльзой Соарес (а после нее у него было множество иных, как правило, случайных подруг и одна постоянная, считавшая себя его женой, — Вандерлея), родилась почти гениальная идея — пристроить его на пост официального представителя бразильского Института кофе в Италию.
К тому времени дела у него пошли совсем плохо: за невыплату алиментов (Наир обратилась в суд) у Мане был конфискован маленький дом, которым он по категорическому настоянию друзей обзавелся в момент, когда у него еще были деньги.
После недолгого разбирательства судья Аурео Бернардес Карнейро (с дрожью в голосе и со слезами на глазах — он ведь был болельщиком «Ботафого» и неистовым фаном футбольного таланта Гарринчи) приговорил Мане к тюремному заключению на срок «до погашения невыплаченной алиментной суммы». И пошел бы наш герой за решетку, если бы
не помощь еще одного фана: банкира Жозе Луиса Магальяэса, который и выплатил Наир задолженность по алиментам Мане.
В этот период все у Мане рушилось, все ломалось. Вдобавок к упомянутым неприятностям он попал (по своей неосторожности) в серьезную автокатастрофу, в результате которой погибла его теща — мать Эльзы Соарес и была ранена его с Эльзой дочка. Друзья потом вспоминали, что именно в те дни окончательно исчезла с его лица веселая улыбка, с которой он жил всю жизнь, с которой играл в футбол, любил женщин, пил тростниковую водку-кашасу с друзьями, не задумываясь о будущем и не оборачиваясь к прошлому.
И вот в этот самый черный период его жизни, когда Эльза собиралась на большое гастрольное турне по Европе, у кого-то из друзей родилась, как уже было сказано, идея отправить с ней Мане и пристроить его полпредом Института кофе на бразильской торгово-промышленной выставке в Милане. (Вспомним,что спустя тридцать лет именно полпредом бразильского кофе к нам приезжал Пеле, и согласимся,что история иногда повторяется. «Первый раз — как трагедия, второй — как фарс», — сказал мудрец. Правда, тут фарсом стал как раз самый первый опыт — с Мане).
Мане оснастили аккредитационными письмами, обрядили в фирменный костюм и отправили на выставку. Ах, если бы только устроители могли предположить, чем завершится его «пиаровская» деятельность!
Имя Мане действительно привлекло итальянцев. Еще бы! Его слава к тому времени отнюдь не померкла. Его неповторимые и необъяснимые финты еще жили в памяти итальянских тиффози, которые дружно пришли посмотреть на живого идола. Пожать руку. Попросить автограф. Посудачить о том, что мельчает сегодняшний футбол. И нет в нем гениев, подобных Гарринче…
Эльза цвела и ликовала: наконец-то ее «Ненен» при деле!
Но сказка быстро закончилась. И, увы, конец ее трудно признать счастливым: во время одного из самых важных показов, когда публики было особенно много, когда фотографы и телекамеры переполнили салон, где рекламировались несравненные достоинства бразильского кофе, и на Мане с чашечкой этого волшебного эликсира в руках было обращено внимание всей Италии, он в ответ на очередной вопрос о замечательных достоинствах напитка с присущей ему чистой, незамутненной искренностью ответствовал:
— Может быть, этот кофе и не так уж плох, как все вокруг говорят, но я не любитель этого напитка. Нет, честно говоря, я предпочитаю нашу кашасу.
На этом его деятельность на ниве рекламы была завершена.
А насчет кашасы он, к сожалению, был прав. И в этом тоже сказались гены его предков.
Алкоголь стал страшной болезнью, буквально уничтожающей массы индейцев. Как и у нас, в России, — чукчей, нганасан, да и просто русских…
Гарринча пил все больше и больше. Постепенно и неотвратимо уничтожая себя. Приближая страшный конец. В сорок пять он выглядел уже дряхлым стариком. Он все реже выходил из запоев. Располнел до невероятия. И в конце концов почти утратил способность самостоятельно двигаться, принимать решения, выполнять какие-то осознанные функции. Эльза, промучившись с ним полтора десятка лет, ушла. (Она, кстати сказать, до сих пор, на седьмом десятке жизни, весьма успешно продолжает свою концертную деятельность и по-прежнему остается общепризнанной «королевой бразильской самбы»).
После этого Мане превратился в приживалу при своей последней подруге Вандерлее — вдове футболиста.
В 1978 году о нем снова ненадолго вспомнили: знаменитая Мангейра — самая известная из бразильских «школ самбы» (поясню: это не учебные заведения, а карнавальные клубы, существующие вот уже целый век в фаве-лах и бедняцких кварталах и организующие ежегодные знаменитые на весь мир бразильские карнавальные шествия) пригласила Мане принять участие в очередном дефиле: именно ему была посвящена одна из карнавальных тем этой школы. И Мане должен был участвовать в параде.
Увы, «участвовать» в параде он не смог: он уже практически не ходил. И его пришлось посадить на колесницу, которую тащили по карнавальной авениде.
И сидел он там, болтая ногами, толстый, обрюзгший, равнодушный ко всему происходящему. И, естественно, пьяный в лоскуты, как сказали бы мы в России.
В конце концов его довезли до финала. Положили, жалкого и беспомощного, на траву. И друзья долго-долго искали таксиста, который согласился бы везти «это» в далекий пригород, где Мане ожидала равнодушная Вандерлея.
Один из водителей в конце концов согласился, только когда узнал, что «это» и есть та самая знаменитая «Радость народа».download final destination 007 moonraker dvdrip download quicksand online prince of egypt the free download download basic instinct 2 online

— Тридцатилетней давности чемпионат мира в Мексике закончился для сборной СССР после трагического проигрыша в четвертьфинале команде Уругвая. Как вы пережили вместе со своими товарищами этот жестокий удар судьбы?
— Это тот случай, когда нельзя сказать, что время — лучший лекарь. Ведь о нас до встречи с уругвайцами говорили как о вероятном призере чемпионата. И не без оснований. Мы заняли первое место в своей подгруппе, сыграв вничью с мексиканцами и победив сборные Бельгии и Сальвадора. С кем придется встретиться в четвертьфинале, определял жребий: или с Италией, или с Уругваем. Нам, конечно, хотелось иметь соперником сборную Уругвая, поскольку в шестидесятые годы мы постоянно обыгрывали уругвайцев. Помню, в Монтевидео после блестяще проведенной игры Галимзян Хусаинов был даже назван «бриллиантом» в оправе сборной СССР.
На жеребьевку, за день до четвертьфинального матча, отправились Андрей Петрович Старостин и одессит Валерий Поркуян, которому всегда везло в картах. Ему и доверили тянуть жребий. А нас увезли за город — на природу. Вдруг видим спешащего к нам Старостина, который кричит: «Уругвай!» Мы все хором — «Ура-а!» Словно уругвайцев уже обыграли. А игру назначили на 12 часов дня. Зной, палящее солнце в зените. Я вообще думаю, что этот матч мы психологически проиграли еще до его начала. Были уверены в победе. И поплатились! Не идет игра, Виталий Хмельницкий не забивает в пустые ворота… У уругвайцев тоже мало что получается, но они же техничные, отобрать мяч у них трудно. Нулевая ничья в основное время матча. На исходе уже и дополнительные полчаса, а счет не открыт. [...]

5. КУРАЖ ДАЕТСЯ НЕ КАЖДОМУ
Еще одной важной особенностью дворового футбола была разновидность дворовых команд.
Игра в такой команде, где собирались игроки разного возраста и различного уровня исполнительского мастерства, давала возможность непосредственно в игре учиться у более старших и более умелых и в то же время пробовать свои приемы на младших и более слабых игроках. Кроме того, эмоциональная окраска игры с участием игроков разного возраста стимулировала младших, стремившихся показать себя перед старшими, а старшим давала возможность в борьбе с более слабым противником достичь состояния «куража», исполнить, не боясь ошибиться, самые рискованные приемы, да еще с особым блеском, получая при этом не только удовольствие, но и результат. («Кураж» — это настолько значимое для проявления запредельных возможностей игрока состояние, что возможность его испытать трудно переоценить. Умение вводить себя в состояние «куража» дано не каждому и, по-видимому, прямо зависит от настоящего игроцкого таланта и мастерства). [...]

Когда Аркадьев перебрался из «Металлурга» в «Динамо», он добился перевода туда из погранчасти призванного на воинскую службу ученика, благо то и другое относилось к одному ведомству. В первые дни войны был прерван чемпионат страны, осталось недоигранным и первенство Москвы, но с весны 1942 года, когда немного полегчало на фронте, чемпионат и Кубок Москвы с участием команд мастеров удавалось проводить регулярно три сезона подряд вплоть до возобновления в 1944 году розыгрыша Кубка СССР, а в 1945 году — чемпионата страны. За эти три московских сезона Бесков в 37 официальных матчах забил 24 мяча. Его расцвет пришелся на послевоенные годы уже под водительством Якушина. Особенно удачными среди них были 1945-й, 1949-й и 1950-й. Как раз в эти сезоны Бесков преимущественно исполнял партию центрфорварда, аккумулируя в ней все выгоды своей разносторонности и купаясь в роскоши собственных комбинационных головоломок.
…Когда зимой 1966 года Сергей Сальников принес мне статью, заказанную для очередного справочника-календаря, я при нем пробе жал текст, изложенный каллиграфическим почерком на листках школьной тетради. Вопросов по тексту, как обычно, не нашлось, поскольку свои мысли он излагал тоже каллиграфически четко. Зато нашелся вопрос для удовлетворения собственного любопытства. По ходу рассуждений в своих заметках Сальников нахваливал московское «Динамо» 40-х годов, восхищаясь синхронностью мышления и единством действий игроков, «целеустремленно-логичным» почерком команды. Называл ее «эталоном отечественного футбола». Такой вывод побудил меня спросить:
— Сергей Сергеевич, выходит, вы согласны с Нетто, который недавно заявил, что послевоенное «Динамо» играло интереснее ЦДКА?
Или он сказал это потому, что в детстве яростно болел за «Динамо»?
— Игорь — слишком серьезный человек, чтобы руководствоваться в своих оценках детскими ощущениями. К тому же «Спартак» давно выветрил из него динамовские пристрастия. Соггласен с Нетто: «Динамо»смотрелось убедительнее. А уступало ЦДКА потому же, почему не раз опережало
позже более классный «Спартак». Творчески превосходящие, тем более ненамного, команды не всегда осознают, что их можно бить, например, большей физической мощью и волевым напором. ЦДКА чаще одолевал стройное и логичное «Динамо», потому что был агрессивнее и решительнее.
В невольно завязавшемся разговоре, который не могла остановить даже жена его Валентина, всегда сопровождавшая Сальникова, мы перебрали обе незабываемые пятерки нападающих — все целиком и каждого по отдельности. Меня особенно зацепила неожиданность сальни-ковской оценки Бескова в сравнении с Федотовым:
1949 год. Московское «Динамо» громит «Зенит» — 8:0, и один из мячей забивает Константин БЕСКОВ.
— Ко второй половине 40-х годов Бесков созрел для роли распорядителя, а это непросто в окружении вполне самостоятельных партнеров примерно одного класса. Он так закручивал интригу, как в то время никто другой, даже Федотов. По-моему, дело не только в последствиях травмы Григория Ивановича. Он был человек ответственный и прекрасно понимал, что значительную долю энергии должен отпускать на обслуживание Боброва, но этой необходимостью был подсознательно угнетен, не успев расстаться с ощущением единственного лидера. А Бесков пребывал в паду с самим собой и партнерами. Слова Сальникова о «Динамо» и Бескове пролили спасительный бальзам на мою душу, свято хранившую старые привязанности и избалованную футбольными шедеврами послевоенных времен. В годы господства на футбольном поле незамутненной красоты предмат-чевая церемония не зря включала одаривание футболистов огромными букетами, так что их лиц на построении в центральном круге не было видно за охапками цветов, которые перед началом игры аккуратно складывались за воротами целыми клумбами.house of wax movie download Dumbo move

tooth fairy the divx

— Может, и вам довелось бы наподобие Дино Дзоффа в Италии встать потом в Грузии или в России у руля сборной?
— Кто знает… Я в Чаде, Гвинее тренировал национальные команды этих стран — и небезуспешно. При мне все они ниже второго места в турнирах Африканского континента не опускались.
— Давайте лучше вспомним «Торпедо» со «Спартаком», союзную сборную, где прошли ваши звездные годы, оставившие в памяти благодарных поклонников нашего футбола столько волнующих воспоминаний.
— В «Торпедо», как я уже говорил, меня взял Виктор Александрович Маслов перед началом сезона-61. Но мне не повезло: из-за травмы, длительного лечения и восстановления я в двух чемпионатах, можно сказать, не играл. А затем, когда многих футболистов «забрали в армию» — в том числе и из «Торпедо», — занял место в воротах, которые защищал до меня Анатолий Глухот-ко. Начиная с сезона-63 стал основным торпедовским вратарем.
— И пошло-поехало: «Торпедо» — чемпион-65, вас пригласили в сборную, английское первенство мира, самое для нас удачное до сих пор, звание заслуженного мастера спорта…
— С присвоением этого почетного звания тоже история вышла. Мы играли в розыгрыше Кубка кубков с командой «Спартак» (Трнава). Победили дома — 3:0 и отправились на ответный матч. Перед игрой узнаем, что соперники решили у нас 5:0 выиграть, все газеты, начиная с «Руде право», об этом тогда сообщили. Но выигрывать они предпочли своеобразно: лупили по ногам нещадно, особенно Эдику Стрельцову доставалось. Мы крепились, сдерживались, отвечая на грубость забитыми голами. При навесе в нашу штрафную я выхожу вперед ловить мяч и попадаю в «коробочку», которую мне устроили два соперника. Падаю, теряю мяч, пытаюсь им вновь завладеть, а они меня бьют по рукам. Мячом я все-таки завладел, но дал в отместку одному из них ногой под зад, а другого, бросившегося на меня с кулаками, опередил боксерским ударом в голову. Чужие игроки тут же на меня налетели, но и наши подоспели. Володьке Сараеву в этой сваре ухо почти откусили. А судья-голландец убежал на противоположный конец поля и наблюдал оттуда, как мы друг друга волтузим. Кончилось все тем, что до конца игры мы еще один гол забили, победили — 3:1. Никакого послематчевого банкета не было, а я уже в самолете думаю: «Все, накрылось мое звание после этой драки!» Прилетаем в Москву, меня вызывают на президиум коллегии Спорткомитета СССР и вместо разноса вручают знак заслуженного мастера спорта и еще отмечают при этом, что сумел постоять за честь советской страны. Все получилось по справедливости: ведь не мы эту драку начали. [...]

2. БРАТЬ ИЛИ ПОЛУЧАТЬ Homecoming rip
Дворовый футбол ничего не давал мальчику авансом, от него можно было получить лишь одно удовольствие от игры, причем, только приложив большие усилия как организационного, так и чисто игрового плана. Необходимо сразу обозначить определяющий стержень футбола, его главный козырь, притягивающий к нему совсем юных и удерживающий игроков до старости. Этот козырь удовольствие, получаемое от игры, и именно его, и только его, можно было получить от дворового футбола.
Организованный футбол в отличие от дворового с первых же шагов начинается для мальчика с «дармового» получения очень многого. Его сразу одаривают внешними футбольными атрибутами и бутафорией: настоящий тренер, стадион с настоящим (а то и искусственным) полем, спортзал, форма, мячи, соревнования (даже международные, с выездом за границу), настоящие тренировки
как у взрослых профессионалов (со свистком, конспектами, секундомером, тренажерами и т.д.). В этом же направлении действуют и родители, которые со своей стороны стремятся сделать все, чтобы создать условия своему ребенку в обучении футболу ведь его пригласили в настоящую футбольную школу. Мальчикуостается только брать то, что ему дают, привыкая к мысли, что все,
что надо для футбола, он получит или от тренера, или от родителей. [...]

Такими словами заканчивалась посвященная великому бразильскому футболисту Гарринче глава моей книжки «Пеле, Гарринча, футбол», изданная тридцать лет назад. Мне чертовски повезло: я смог наблюдать, хотя уже и на излете, игру этого потрясающего мастера. И, что самое главное, познакомился с ним, побывал в его семье, следил за его отчаянными и, увы, бесплодными усилиями продлить свою жизнь в футболе. В главе «Горькая радость народа» было рассказано о его ни с чем не сравнимом таланте, о неподражаемых финтах, о добрейшей душе этого большого ребенка, о его поразительной неприспособленности к жизни. С доверчивостью ребенка он подписывал чистые бланки контрактов, на которых потом футбольные чиновники-картолы проставляли мизерные суммы его заработков. И в результате этот футбольный гений зарабатывал меньше хитрых, но умеющих приспособиться к закулисным интригам профессионального футбола посредственностей. В Бразилии его называли не иначе, как «Радость народа». Своей игрой ГАРРИНЧА (28.10.1933 - 20.01.1983) действительно доставлял радость бразильскому народу. Он считался лучшим правым крайним нападающим своего времени, непревзойденным мастером обманных движений и дриблинга. В составе сборной Бразилии Гарринча дважды был чемпионом мира — 1958 и 1962 годов.
В первом издании книги «Пеле, Гарринча, футбол» я не смог, не успел и не сумел толком объяснить причины всех этих несчастий Маноэла Франсиско дос Сантоса. И по понятным причинам в книге не была рассказана драматическая история его гибели. Теперь в значительно переработанном и дополненном издании, которое выходит под названием «Пеле, Гарринча, футбол-2» (издательство «Терра-спорт»), я попытался более подробно проанализировать все то, что осталось за бортом первых изданий книги. Предлагаю вниманию читателей «Футбола» вновь написанные страницы, рассказывающие о Маноэле Франсиско дос Сантосе по прозвищу «Гарринча». [...]